ПРОБЛЕМЫ СДЕЛОЧНОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
СОВМЕСТНОГО ЗАВЕЩАНИЯ СУПРУГОВ

Ю.С. ПОВАРОВ

Недавно привнесенная в отечественное гражданское законодательство конструкция совместного завещания супругов <1> (см. п. 4 ст. 1118 Гражданского кодекса РФ <2> (далее - ГК РФ) и др.) отражает попытку соединения (учета) двух краеугольных (и в значительной степени "противоборствующих") идеологических установок - индивидуальной свободы завещательного распоряжения с одной стороны и доверительности отношений между супругами (общности их интересов) с другой. "Супруги... - логично указывает П.С. Чшмаритян, - ведут совместный быт, наживают совместное имущество. Как следствие... естественно, что супруги желают оставить единые завещательные распоряжения..." <3>; вместе с тем данные обстоятельства не должны приводить к полному дезавуированию права на отмену или изменение сделанных ранее завещательных распоряжений (положения о котором составляют один из корневых компонентов принципа свободы завещания - см. ст. 1119 ГК РФ), так как формирование и корректировка позиции по поводу назначения наследников диктуются "...сложнейшим спектром человеческих чувств и отношений, подверженных многочисленным колебаниям... вследствие самых различных факторов..." <4>.
--------------------------------
<1> В целом согласимся с тем, что законоположения, составляющие институт совместного завещания супругов, "...носят поистине революционный характер" (Деханов С.А. От завещания к наследственному договору // Нотариус. 2018. N 6. С. 40).
<2> Гражданский кодекс Российской Федерации от 26 ноября 2001 г. N 146-ФЗ // СПС "КонсультантПлюс".
<3> Чшмаритян П.С. Совместное завещание супругов в международном частном праве Российской Федерации // Общество: политика, экономика, право. 2018. Вып. 3. С. 3.
<4> Михайлова И.А. Наследственный договор: достоинства и недостатки // Наследственное право. 2018. N 4. С. 35.

Рельефное проявление обозначенного объективного "конфликта" концептов - известные сложности при оценке супружеского завещания как одно- или двусторонней сделки. На некоторой "размытости юридической характеристики" завещания супругов (в ракурсе дилеммы "односторонние сделки или договор между ними") заостряют внимание многие ученые <5>; еще в экспертном заключении по проекту федерального закона N 451522-7, принятом на заседании Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 28 мая 2018 г. N 177-1/2018 <6> (далее - экспертное заключение), фиксировалась мысль о том, что в законопроекте "...не определены юридическая характеристика и вид... сделки (односторонняя или двусторонняя)". Заметим, что имеющиеся проблемы квалификации во многом обусловливаются отсутствием тщательного ("полнокровного") нормирования, в результате чего исследуемая юридическая конструкция производит, по точному суждению С.Л. Будылина, "...впечатление незавершенности" <7>; с сожалением приходится констатировать, что "попытка вмонтировать совместное завещание супругов в наследственное право России, - как небеспочвенно пишут С.А. Синицын и М.Л. Шелютто, - осуществляется наскоком, без кропотливой проработки..." <8>.
--------------------------------
<5> См.: Долинская В.В. О тенденциях развития и проблемах наследственного права России // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. N 10.
<6> Экспертное заключение по проекту федерального закона N 451522-7 "О внесении изменений в части первую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации". URL: http://privlaw.ru/sovet-po-kodifikacii/decisions/.
<7> Будылин С.Л. Договор с покойником. Реформа наследственного права России и зарубежный опыт // Закон. 2017. N 6. С. 43. Автор сделал данное критическое замечание к законопроекту, однако оно в полной мере приложимо и к итоговой версии закона.
<8> Синицын С.А., Шелютто М.Л. В интересах ли бизнеса предложена реформа российского наследственного права? // Предпринимательское право. 2017. N 2. С. 20.

Вообще из ГК РФ де-юре довольно твердо выводима позиция о том, что совместное завещание супругов есть односторонняя сделка, ибо: а) оно рассматривается в качестве специальной разновидности завещания (а не явления, существующего наряду с завещанием), т.е. понятие "завещание" - в сопоставлении с термином "совместное завещание супругов" - имеет родовой статус (см. ст. 1111, п. 4 ст. 1118 и проч.); б) законодатель по-прежнему всякое завещание считает односторонней сделкой, создающей права и обязанности после открытия наследства (п. 5 ст. 1118). Данный подход получил признание и в доктрине: к примеру, по словам А.А. Демичева, "к обязательным признакам завещания (односторонний... характер) теперь добавляется... еще один... обоюдное усмотрение" <9> (при этом какого-либо противоречия между "старыми" и "новым" атрибутами завещания автор не усматривает).
--------------------------------
<9> Демичев А.А. Совместное завещание супругов в российском праве // СПС "КонсультантПлюс".

Между тем "...совместность завещания как волеизъявления двух лиц, - разумно подчеркивается в экспертном заключении, - естественным образом порождает осложнение правоотношений..."; в частности, контент совместного завещания (касаемо последствий смерти каждого из супругов) определяется, согласно п. 4 ст. 1118 ГК РФ, по обоюдному усмотрению. В этой связи в науке обосновывается договорная природа совместного завещания супругов: так, по мнению А.М. Эрделевского, оно "...односторонней сделкой быть никак не может, поскольку для совершения... необходимо волеизъявление двух лиц - супругов. По своему существу совместное завещание представляет собой результат соглашения между супругами..." <10>; на взгляд О.Е. Блинкова, "...для совместного завещания супругов абсолютно релевантны правила ГК РФ о договоре, ведь основу... составляет соглашение супругов (иначе утрачивается совместность и такое завещание становится документом, содержащим самостоятельные друг от друга волеизъявления супругов)..." <11>.
--------------------------------
<10> Эрделевский А.М. О новых институтах наследственного права // СПС "КонсультантПлюс".
<11> Блинков О.Е. О совместном завещании супругов в российском наследственном праве: быть или не быть? // Наследственное право. 2015. N 3. С. 4.

Полагаем, что системный анализ заявленной проблематики методологически предполагает размежевание, фигурально выражаясь, "внутреннего" и "внешнего" аспектов взаимодействия соответствующих участников наследственных отношений. Применительно к иным, нежели супруги, лицам ("внешний" аспект), действительно, уместно говорить об одностороннем характере совместного завещания (в отличие, кстати, от наследственного договора): правовой эффект здесь фундируется на выражении воли наследодателями (согласия наследников на совершение завещания не требуется); участие же двух лиц в роли завещателей в свете смысловой неидентичности категорий "сторона" и "участник" сделки само по себе не опровергает означенный тезис (напомним, что в соответствии с п. 2 ст. 154 ГК РФ односторонней мыслится сделка, для совершения которой необходимо и достаточно выражения воли одной стороны, а не лица). Примечательно, что доводы приверженцев трактовки совместного завещания как односторонней сделки в основном сводятся к противополаганию супругов именно наследникам: например, О.Е. Алексикова и Е.А. Мельник, отмечая, что совместное завещание "...не порождает никаких обязанностей со стороны наследников" и что "...какое-либо воздействие... относительно права распорядиться имуществом на случай смерти не допускается", постулируют, что "...завещание супругов по своей сути, так же как и завещание в традиционной форме, является односторонней сделкой..." <12>; ссылаясь на недопустимость отождествления терминов "сторона" и "лицо", Н.Ю. Комаристая риторически задается вопросом о том, "...почему же в завещании, также являющемся односторонней сделкой, не может быть выражена согласованная воля двух или нескольких лиц..." <13>.
--------------------------------
<12> См.: Алексикова О.Е., Мельник Е.А. Перспективы развития институтов наследственного договора и совместного завещания супругов в российском наследственном праве // Среднерусский вестник общественных наук. 2017. Том 12. N 1. С. 234.
<13> См.: Комаристая Н.Ю. Правовая регламентация оформления завещания в странах англосаксонской и романо-германской правовых систем // Экономика. Право. Общество. 2017. N 2 (10). С. 104.

С точки же зрения природы сделочной связи между супругами, участвующими в совершении совместного завещания ("внутренний" аспект), гипотетически приемлемо рассуждать о различных нормативных моделях.
Совместное завещание в принципе можно конструировать в рамках договорной парадигмы (причем в двух вариантах - "стандартном", когда совершение двустороннего акта порождает обязательство, и "исключительном", когда по аналогии с так называемым вещным договором соглашение, создавая юридические последствия между сторонами, не приводит к возникновению взаимных обязанностей), имея в виду в первую очередь согласованное ("по обоюдному усмотрению", как гласит ГК РФ) формулирование условий распоряжения на случай смерти и заинтересованность каждого из участников сделки (по крайней мере, на момент ее совершения) в претворении их в жизнь. Однако к слабым местам исследуемой модели (притом что, пожалуй, "одного факта согласования воли недостаточно для того, чтобы признать совместное завещание двусторонней сделкой" <14>) могут быть среди прочего отнесены:
--------------------------------
<14> Путинцева Е.П. Распоряжения на случай смерти по законодательству Российской Федерации и Федеративной Республики Германия. М.: Статут, 2018 // СПС "КонсультантПлюс".

а) смешение (неявность разграничения) институтов совместного завещания и наследственного договора <15>; участниками последнего также могут быть супруги <16>, причем, по-видимому, законодателем не исключается ситуация, когда субъектный состав наследственного договора образуют только лица, состоящие в браке (см. п. 5 ст. 1140.1 ГК РФ);
--------------------------------
<15> Показательна в этом плане дискуссия среди украинских ученых относительно допустимости назначения супруга наследником: например, А.Е. Кухарев, констатируя полемичность вопроса, отстаивает мнение о том, что "по общему завещанию один из супругов не может назначить другого... своим наследником, так как это будет означать "расщепление" воли супругов и трансформацию односторонней сделки в договор" (см.: Кухарев А.Е. Совместные завещания супругов как проявление диспозитивных начал наследственного права Украины // Наследственное право. 2017. N 3. С. 44 - 45).
<16> Такой наследственный договор по законодательной логике отменяет действие совершенного до его заключения совместного завещания супругов. Универсальность данного предписания спорна, ибо, к примеру, содержательно рассматриваемые сделки могут и не пересекаться друг с другом.

б) серьезная трансформация принципа свободы пересмотра завещателем своей личной воли, ибо договорное право (даже при фидуциарном характере отношений контрагентов) покоится на тезисе о том, что договор должен изменяться или расторгаться главным образом по соглашению сторон <17> (но, конечно, возможными, при наличии к тому оснований, являются изменение или расторжение договора в судебном порядке по требованию одной из сторон и даже односторонний (внесудебный) отказ от договора - см. ст. ст. 450, 450.1 ГК РФ).
--------------------------------
<17> Выдвижение на передний план данного варианта (с презумптивной фиксацией его допустимости) и тем самым придание ему приоритетной роли отнюдь не случайны, так как он являет собой бесконфликтный способ изменения (расторжения) договора, корреспондирующий с сущностью договора как соглашения сторон.

Отечественный законодатель, повторимся, не пошел по договорному пути, легитимировав, в частности, право на немотивированную (безусловную) отмену совместного завещания одним из супругов в любое время (п. 4 ст. 1118 ГК РФ), не упомянув при этом о возможности аннулирования силы совместного завещания по общему волеизъявлению супругов. Здесь мы обнаруживаем очевидное сходство с институтом доверенности, выданной несколькими лицами совместно (п. 6 ст. 185 ГК РФ): хотя, как обоснованно подчеркивает Б.М. Гонгало, "...интересы представляемых совпадают, воли согласованы, действия, которые должен совершить представитель, однородны...", "каждый из субъектов... выражает свою волю" ("...нет "коллективного представляемого", но есть "коллектив представляемых") <18>, а потому действие доверенности прекращается вследствие ее отмены одним из лиц, выдавших доверенность совместно (подп. 2 п. 1 ст. 188 ГК РФ).
--------------------------------
<18> См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Сделки. Решения собраний. Представительство и доверенность. Сроки. Исковая давность. Постатейный комментарий к главам 9 - 12 / Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2013. С. 194 (автор - Б.М. Гонгало).

В зарубежных правопорядках (как англосаксонской, так и континентальной правовых систем) широкое (но не повсеместное) признание получила трактовка совместного (общего, взаимного) завещания как совокупности пусть и согласованных (возможно, даже юридически связанных), но все-таки односторонних волеизъявлений. Так, в англо-американской традиции "...взаимные завещания - это, по сути, просто два отдельных завещания, которые в силу соглашения сторон взаимно безотзывны" <19>; в Германии, невзирая на то, что "...волеизъявления образуют совместный акт, когда существует явно выраженная воля наследодателей, направленных на установление единого порядка наследования", совместное завещание интерпретируется в качестве единой сделки, содержащей два односторонних волеизъявления (но не договора) <20>.
--------------------------------
<19> Будылин С.Л. Указ. соч.
<20> См.: Путинцева Е.П. Указ. соч.

Относительная сбалансированность анализируемого (и довольно уникального) правового инструмента определения судьбы наследственного имущества достигается благодаря установлению многообразия завещательных распоряжений и дифференциации их правовых режимов: к примеру, немецкая рубрикация совместных завещаний включает одновременное завещание (когда распоряжения завещателей абсолютно автономны), взаимное завещание (если распоряжения носят взаимный характер, но могут быть свободно изменены каждым из супругов) и взаимозависимое завещание (когда действительность распоряжения одного супруга ставится в зависимость от действительности распоряжения другого). Кроме того, используются различные механизмы обеспечения учета интересов другого супруга, сопряженные с введением рестрикции по поводу отмены или изменения завещания (в части взаимных и (или) взаимозависимых распоряжений), в первую очередь после смерти одного из супругов (Германия, Израиль, Литва, США, Украина и др.) <21>.
--------------------------------
<21> Подробнее, в частности, см.: Крашенинников П.В. Наследственное право. 3-е изд. М.: Статут, 2018. Гл. 21. При этом, как указывает Е.П. Путинцева применительно к германской модели, "...установление зависимости между некоторыми положениями совместного завещания основывается не на наличии договорной связи, а на представлении о необходимости защиты доверия... второго супруга"; "...факт возникновения после смерти одного из супругов обязательной силы у отдельных распоряжений... не позволяет говорить о трансформации совместного завещания, как акта одностороннего, в договор" (Путинцева Е.П. Указ. соч.).

Российский же законодатель обошел вниманием вопрос о подобном плюрализме завещательных распоряжений, одновременно закрепив, как замечалось, безусловное право каждого из супругов в любое время, в том числе после смерти другого (!), совершить последующее завещание либо отменить совместное завещание. Разумеется, этим непреложно "...обеспечивается действие принципа свободы волеизъявления завещателя" <22>. Тем не менее в контексте универсальности института совместного завещания супругов (в частности, по нему можно завещать и общее имущество, и имущество каждого из супругов) обозначенная безапелляционность (и всеобщность) нормирования (причем без установления предельных сроков и т.д.) выглядит несколько несправедливой и в немалой мере обесценивающей роль совместного завещания: если, как резонно заявляет О.В. Ахрамеева, "...запрет на одностороннюю отмену своей последней воли [при жизни супругов. - Ю.П.] представляется чересчур суровым средством защиты достигнутых... договоренностей", то "после смерти одного из супругов связанность становится более серьезной" <23>. Поэтому, думается, имеется насущная потребность в корректировке легального подхода в направлении сужения возможностей пересмотра условий совместного завещания (исходя из темпорального (до или после смерти одного из супругов) и предметно-сущностного (чья наследственная масса, взаимозависимость распоряжений супругов и проч.) факторов).
--------------------------------
<22> Бондарчук Д. Совместное завещание и наследственный договор. Новые способы поделить имущество // ЭЖ-Юрист. 2018. N 29. С. 1 - 2.
<23> См.: Ахрамеева О.В. "Memento mori" в эпоху перемен: совместное завещание и иные "заморские новшества" в отечественном наследственном праве // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. 2017. Т. 4. N 4 (14). С. 51.

Литература

1. Алексикова А.Е. Перспективы развития институтов наследственного договора и совместного завещания супругов в российском наследственном праве / А.Е. Алексикова, Е.А. Мельник // Среднерусский вестник общественных наук. 2017. Т. 12. N 1. С. 231 - 236.
2. Ахрамеева О.В. "Memento mori" в эпоху перемен: совместное завещание и иные "заморские новшества" в отечественном наследственном праве / О.В. Ахрамеева // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. 2017. Т. 4. N 4 (14). С. 48 - 55.
3. Блинков О.Е. О совместном завещании супругов в российском наследственном праве: быть или не быть? / О.Е. Блинков // Наследственное право. 2015. N 3. С. 3 - 7.
4. Бондарчук Д. Совместное завещание и наследственный договор. Новые способы поделить имущество / Д. Бондарчук // ЭЖ-Юрист. 2018. N 29. С. 1 - 2.
5. Будылин С.Л. Договор с покойником. Реформа наследственного права России и зарубежный опыт / С.Л. Будылин // Закон. 2017. N 6. С. 32 - 43.
6. Гражданский кодекс Российской Федерации. Сделки. Решения собраний. Представительство и доверенность. Сроки. Исковая давность. Постатейный комментарий к главам 9 - 12 / Под редакцией П.В. Крашенинникова. Москва: Статут, 2013. 270 с.
7. Демичев А.А. Совместное завещание супругов в российском праве / А.А. Демичев // СПС "КонсультантПлюс".
8. Деханов С.А. От завещания к наследственному договору / С.А. Деханов // Нотариус. 2018. N 6. С. 37 - 40.
9. Долинская В.В. О тенденциях развития и проблемах наследственного права России / В.В. Долинская // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. N 10. С. 3 - 13.
10. Комаристая Н.Ю. Правовая регламентация оформления завещания в странах англосаксонской и романо-германской правовых систем / Н.Ю. Комаристая // Экономика. Право. Общество. 2017. N 2 (10). С. 102 - 110.
11. Крашенинников П.В. Наследственное право / П.В. Крашенинников. 3-е изд. Москва: Статут, 2018. 288 с.
12. Кухарев А.Е. Совместные завещания супругов как проявление диспозитивных начал наследственного права Украины / А.Е. Кухарев // Наследственное право. 2017. N 3. С. 43 - 48.
13. Михайлова И.А. Наследственный договор: достоинства и недостатки / И.А. Михайлова // Наследственное право. 2018. N 4. С. 31 - 37.
14. Путинцева Е.П. Распоряжения на случай смерти по законодательству Российской Федерации и Федеративной Республики Германия / Е.П. Путинцева. Москва: Статут, 2016. 160 с.
15. Синицын С.А. В интересах ли бизнеса предложена реформа российского наследственного права? / С.А. Синицын, М.Л. Шелютто // Предпринимательское право. 2017. N 2. С. 17 - 25.
16. Чшмаритян П.С. Совместное завещание супругов в международном частном праве Российской Федерации / П.С. Чшмаритян // Общество: политика, экономика, право. 2018. N 3. С. 1 - 5.
17. Эрделевский А.М. О новых институтах наследственного права / А.М. Эрделевский // СПС "КонсультантПлюс", 2018.

Информация о публикации
Поваров Ю.С. Проблемы сделочной интерпретации совместного завещания супругов // Нотариус. 2019. N 5. С. 33 - 36.